Уильям Конгрив. Так поступают в свете



1700

Audire est operae pretium, procedera recte
Qui moechis non vultis.

Horat. Lib. I, Sat. 2
{Выслушать стоит вам, тем, что успеха в делах не желают,
Бабникам, - сколько страдать приходится им повсеместно.
Гораций. Сатиры (I, 2, 37-38)}

Metuat, doti deprensa.

Horat. Lib. I, Sat. 2

{(Уличенная мужем в неверности) страшится жена за приданое.
Гораций. Сатиры (I, 2, 131)
(Перевод М. Дмитриева и Я. С. Гинцбурга}}

ПОХВАЛЬНОЕ СЛОВО
МИСТЕРУ КОНГРИВУ ПО СЛУЧАЮ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ
ЕГО КОМЕДИИ "ТАК ПОСТУПАЮТ В СВЕТЕ"

Хотя, былой источник наслажденья,
Театр - сегодня только развлеченье
И остроумья грубый фарс милей
Толпе сидящих в зале дикарей,
Поэт, ты пишешь, не считаясь с риском,
Лишь для немногих - тех, кто вкусом взыскан.
И все ж хвалу стяжать у них одних -
Задача, Конгрив, выше сил твоих.
Хлыщи, которых ты бичуешь больно,
Твой гений признают непроизвольно:
Попробуй не смеяться, коль смешно?
Легко ль не выпить там, где есть вино?
Ты наделен талантами такими,
Что с жанрами справляешься любыми.
Воспета Арабелла {1} так тобой,
Что сладостней не спеть и ей самой.
Любого, преисполнившись печалью,
Ты взволновать способен пасторалью.
"Пастора"! {2} - пастухи твердят в слезах.
"Пастора"! - эхо вторит им в полях.
Когда твоя живописует муза
В бою с коня упавшего француза,
Кому Вильгельм {3}, ведя к победе рать,
Дарует жизнь, что вправе был отнять,
Ты говоришь о деле достославном
Стихом, ему по благородству равным.
Твой тонкий вкус и мастерство твое
Комедии вернули роль ее.
Нас научил ты осуждать сурово
То, что мы были восхвалять готовы.
На сцену перенес ты высший свет
И доказал: меж них различий нет -
Играет факт, как лицедей играет,
Хотя второго первый презирает.
Но как твой дар ни многогранен, он
В трагедии особенно силен.
Ты в каждого вселить умеешь жалость,
Чтоб с общей скорбью личная сливалась.
Какой-нибудь забывчивой вдове,
У коей лишь забавы в голове, -
И той не плакать трудно, слыша пение
Твоей "Невесты в трауре" {4} на сцене.
Ты в горе нас ввергаешь и бодришь:
Мы чувствуем, как ты нам повелишь.
Кто наполнял нежней и с большим тщаньем
Сердца друзей сочувствием к страданьям,
Которые для нас измыслил сам,
Солгав лишь в этом - только в этом - нам?
Твори ж, поэт, и дальше нам на счастье,
В нас боль целя и умеряя страсти.

Ричард Стиль {5}

ДОСТОПОЧТЕННОМУ РАЛЬФУ, ГРАФУ МОНТЭГЮ И ПРОЧИЯ {6}

Милостивый государь!

Не знаю, не обвинит ли меня свет в тщеславии за то, что я посвятил эту комедию вашей милости, но уже сама по себе надежда избежать подобного обвинения свидетельствует о некотором тщеславии. Сочинителя, хоть однажды удостоившегося чести беседовать с вами, милорд, вряд ли заподозрят в том, что он без должного рассуждения представил свое детище на суд вашей милости; и все же он заслуживает упрека в излишней самоуверенности, поскольку не боится услышать мнение вашей милости.
Каковы бы ни были недостатки этой пьесы, пока она принадлежит только мне, все они возместятся с того момента, когда она станет также и вашей. И коль скоро посвящение это способно послужить мне защитой, я тем более ценю честь, каковую вы оказали мне, позволив его написать.
Пьеса эта имела успех у зрителей, вопреки моим ожиданиям; ибо она лишь в малой степени была назначена удовлетворять вкусам, которые, по всему судя, господствуют нынче в зале.
Персонажи, выводимые на потеху публике в большинстве наших комедий, так безнадежно глупы, что они, по скромному моему суждению, не смешить должны, а огорчать здравомыслящего и благовоспитанного зрителя. Они скорее вызывают сострадание, нежели презрение, и вместо веселья должны бы пробуждать в нас жалость.
Эта мысль побудила меня задумать характеры, которые будут смешны не в силу своей природной глупости (она ведь неисправима и потому неуместна для сцены), а больше из-за желания во что бы то ни стало выказать свой ум; стремление сойти за умника совсем не есть признак ума. Придумать подобный характер - отнюдь не легкая задача, и вдобавок весьма мало надежды, что он полюбится публике; ибо многие приходят в театр, желая покритиканствовать, а посему высказывают свой суд, еще не разобравши цели. Я недавно имел случай удостовериться в этом; моя пьеса шла уже два или три дня, прежде чем сии поспешные судьи успели порядком разобраться в различии между Уитвудом и Трувитом {7}.
Я вынужден просить прощения у вашего сиятельства за уклонение от сути моей Эпистолы; однако, не желая быть обвиненным в неуместной дерзости, прошу вашего дозволения разъяснить побудившую меня к этому причину и хоть отчасти найти оправдание тому, что я вверяю свою комедию вашему покровительству. Только при содействии вашей милости те немногие, в чьи творения вложены искусство, страсть и труд, могут рассчитывать на признание; ибо нынче всех сочинителей ровняют продажным словом "поэт".
Теренций, самый безупречный из всех авторов, имел своих Сципиона и Лелия {8}, не столько себе в помощь, сколько для поддержания славы; и как ни были велики его собственные заслуги, очевидно, без них ему было не обойтись.
Отточенность его стиля, совершенство языка и правдивость характеров - все эти перлы не способна была оценить основная часть его публики; самые грубые шутки Плавта {9}, вызывавшие суровое осуждение Горация {10}, были куда более по вкусу толпе: тот, кто пришел посмеяться в последнем акте {11}, радуется двум-трем неуместным шуткам, а не искусно построенной развязке.
Как бы ни были совершенны комедии Теренция, ему еще благоприятствовала судьба. Ведь основу для него заложил Менандр {12}; сюжеты Теренция в большинстве своем позаимствованы, а характеры пришли к нему уже готовыми. Он следовал Менандру, но и тот без большого труда создавал свои характеры - ведь они родились из наблюдений Теофраста {13}, учеником коего он являлся; а Теофраст, как известно, был не только учеником, но и прямым преемником Аристотеля {14}, первого и величайшего учителя поэзии. Все это были великие образцы для подражания. Но еще одно счастливое обстоятельство, и притом немалое, помогало Теренцию совершенствовать стиль своих комедий, служивший им украшением, и правдиво изображать людские нравы, а именно - та свобода, какой он пользовался в общении с Лелием и Сципионом, двумя влиятельнейшими и образованнейшими людьми своего времени. А ведь возможность подобного общения есть единственно надежное средство для создания яркого диалога.
Если окажется, что в какой-то части своей комедии я достиг большей точности в языке и стиле или, по крайней мере, заметно улучшил их по сравнению с написанным мною прежде, я почту себя обязанным с благодарностью и гордостью приписать оное чести общения с вашей милостью и с вашими во всем достойными вас друзьями, в обществе которых я пребывал прошлым летом в поместье вашего сиятельства; ибо как раз после этого и была написана моя комедия. Если же я не преуспел в своем искусстве, остается лишь пожалеть, что обществом лиц, многие из которых вполне подстать Сципиону и Лелию, пользовался тот, кто талантом своим уступает Теренцию.
Мнится мне, что поэзия является едва ли единственным из искусств, не притязающим доселе на покровительство вашей милости. Архитектура и живопись к великой чести нашей родины процветают под влиянием вашим и попечением, меж тем как поэзия, эта старшая из сестер и праматерь многих искусств, отступилась, очевидно, от исконного своего права, пренебрегши своим долгом перед вашей милостью и дозволив другим, появившимся позже искусствам укрепиться в расположении вашем, для которого у нее куда больше оснований. Поэзия по природе своей священна для тех, кто отмечен величием и добротой; меж ними есть род взаимного тяготения, и великие к ней благосклонны. Обращаться к ним - привилегия поэзии, у них же - исключительное право ей покровительствовать.
Сей неоспоримый принцип служит главным оправданием для сочинителей, посвящающих свои творения великим личностям. И все же я хотел бы надеяться, что мое обращение к вам не отмечено искательством, большинству оных сочинений присущим; и коль скоро я сумею отличить вашу милость среди достойнейших, пусть мое подношение займет особое место среди других благодаря чрезвычайному моему почтению к вам и убедит вашу милость, сколь высоко ценит ваше радушие и огромные заслуги вашего сиятельства

покорный и безмерно благодарный слуга
Уильям Конгрив

ПРОЛОГ,
КОТОРЫЙ ЧИТАЕТ МИСТЕР БЕТТЕРТОН

Поэты - вид несчастнейший глупцов:
Рок, с прочими не строгий, к ним суров.
Они - Фортуны всемогущей чада,
Но мать их в дураках оставить рада:
Ей тех милей, кто от нее рожден,
Сыны Природы, дураки с пелен.
Вот этим, как птенцам кукушки злобной,
В ее гнезде, для них чужом, удобно -
Она, все блага отдавая им,
Не оставляет ничего своим.
Поэт есть жертва зрителей столицы:
За карты с ними как бы он садится,
Но даже если первый куш сорвет,
Ему едва ль вторично повезет,
А проиграв однажды, он - банкрот.
Вчера снискав благоволенье зала,
Сегодня автор может впасть в опалу,
И уж тогда его не пощадят:
У нас заслуги прежние не чтят,
А тот, кто уповал на них беспечно,
С Парнаса изгоняется навечно.
Пусть драматург клянется, что убил
На пьесу много времени и сил -
Тем хуже! Он не стоит сожалений,
Коль глупость - плод столь долгих размышлений.
Пусть слово даст, что зла не затаит,
Коль зал иную сцену освистит -
Ложь! Это он, себя спасая, льстит.
Пусть остр его сюжет и мысли новы -
Вздор! Это вкуса признаки дурного...
Извольте же, не будет вам сатир -
К чему они, коль совершенен мир?
Раз оскорбленье видят в поученье,
Цель автора - лишь ваше развлеченье.
А коль показан им дурак иль плут,
Не злитесь: их ведь нет меж вами тут.
Скажу вам покороче: пьеса эта -
Создание смиренного поэта,
Который, как спектакль ни примет зал,
Ваш приговор заранее признал.


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА {15}

Мужчины

Фейнелл, влюбленный в миссис Марвуд.
Мирабелл, влюбленный в миссис Милламент.
Уитвуд
поклонники миссис Милламент.
Петьюлент
Сэр Уилфул Уитвуд, сводный брат Уитвуда и племянник леди Уишфорт.
Уейтвелл, камердинер Мирабелла.

Женщины

Леди Уишфорт, ненавистница Мирабелла, который прежде для видимости за ней ухаживал.
Миссис Милламент {16}, племянница леди Уишфорт, красавица, влюбленная в Мирабелла.
Миссис Марвуд, подруга мистера Фейнелла, влюбленная в Мирабелла.
Миссис Фейнелл, дочь леди Уишфорт и жена Фейнелла, некогда состоявшая в дружбе с Мирабеллом.
Фойбл, служанка леди Уишфорт.
Минсинг, служанка миссис Милламент.

Слуги, служанки, лакеи, танцоры.

Место действия - Лондон.

Время действия - эпоха, современная автору.


далее: ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ >>

Уильям Конгрив. Так поступают в свете
   ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
   ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
   ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
   ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
   ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ